Valya (valentina_ak) wrote,
Valya
valentina_ak

Category:

Палисадник Сусанны Ивановны

Это отредактированный старый пост. В результате технической ошибки пошёл, как новая запись, сорри :)

На Поповке, прямо возле рощи, жили старенькие брат и сестра. Звали старичков Сусанна Ивановна и Григорий Иванович. Григорий Иванович в прошлом был священником, а Сусанна Ивановна когда-то успешно закончила гимназию, её большущий похвальный лист лежит в школьном краеведческом музее, потом сама преподавала в гимназии - с 1912 года и до революции, а после революции, почти до конца 50-х, работала учительницей в нашей деревне.

Всё, что я помню о Григории Ивановиче, относится к моему дошкольному и раннешкольному детству.
У него была, как и положено священнику, хотя и бывшему, борода, уже седая в тот период, и седые волосы, довольно длинные, почти до плеч. Не думаю, что в конце 50-х – начале 60-х 20-го века многие мужчины, особенно в деревне, имели такую причёску и бороду, поэтому мне виделось в нём что-то немножко сказочное.
К тому же, он был необычайно вежлив. Всем говорил «вы», даже детям. Наверно, обороты типа «сын мой, ты…» являлись для него чисто служебными, а в светской жизни он был человеком из «дореволюционного прошлого», получившим хорошее воспитание в своё время.

Девочек и девушек он называл «барышнями», мне это очень нравилось.
Мы с девчонками старались подловить момент, когда он шёл гулять в рощу, чтобы «случайно» встретиться с ним и поздороваться. Он останавливался, говорил: «Здравствуйте, барышни!» - и слегка кланялся нам, босоногим замухрышкам. Именно кланялся, а не кивал головой. Возвращается из рощи – мы опять «случайно» попадаемся ему на пути, здороваемся, и опять: «Здравствуйте, барышни!» И поклон.
Вот, пожалуй, и всё о нём.

Сусанна Ивановна намного пережила брата и стала своего рода «достопримечательностью» улицы .
Некоторые её привычки и особенности характера воспринимались земляками иронично – например, о чём бы интересном ни заходила речь, она говорила: «Мы с мамой…» или «Мы с Анечкой…» (её покойная дочь) это тоже делали (видели). Люди не особенно верили, посмеивались. А зря. Она была довольно образованным для того времени человеком, немало повидала.
Помню, когда мы с соседями смотрели фигурное катание (у нас появился телевизор, один из первых на Поповке, соседи приходили и с восторгом смотрели любые передачи, а уж фигурное катание – тем более), Сусанна Ивановна сказала: «Мы с мамой тоже красиво катались на коньках». Все так смеялись! Прямо чуть со стульев не падали от смеха. А разве не могло это быть правдой? Вполне могло, во времена её молодости барышни очень даже охотно, судя по литературным и другим источникам, катались на коньках. Ведь не говорила же Сусанна Ивановна, что они с мамочкой в хоккей играли, нет, они просто «красиво катались».

В деревне Сусанну Ивановну считали прижимистой, жадноватой. Подозреваю, что такую репутацию она заработала из-за бани.

В то время на Поповке только одна семья имела личную баню, все остальные пользовались колхозной. Никакой очереди или графика, чтоб топить её, не было, особых проблем из-за этого тоже не возникало: «захватил» - топи. В будни даже и «захватывать» баню не приходилось, только в выходной, поскольку топить её в воскресенье, естественно,  для всех было удобнее. Никакой войсковой операции не требовалось, достаточно было встать пораньше и отнести в баню охапку дров. Как говорится, кто первым встал, того и тапки.
Сусанна Ивановна баню не топила никогда, но мыться могла чаще всех. Всё дело было в посуде.
Процесс мытья в бане предусматривал наличие не только тазов, но и достаточно вместительных ёмкостей для холодной воды. Баню натапливали посильнее, чтоб можно было париться, вода в котле кипела. Надо было разбавлять её до приемлемой температуры большим количеством холодной воды.
А тазы и большие, на несколько вёдер, кастрюли были дефицитом. По крайней мере, в нашем магазине они продавались нечасто, всем не хватало, а из города такие громоздкие вещи везти в переполненном общественном транспорте (транспорт был только общественный – автобус, и всегда переполненный, так как ходил редко) было неудобно, мягко говоря. (Если кто особо дотошный спросит: а где же деревянные бочки и прочие шайки? – Отвечу: почти всё сгорело в войну. Люди практически с пустыми руками уходили в лес, жили в землянках, после войны кое-как отстраивались-обживались, но тех мужиков, кто умел делать бочки, уже не осталось. Деревянные корыта для свиней и для рубки капусты делали, а бочки, тем более на продажу - нет).
Семьи же были большие, и мыться в 2-х тазах по очереди получалось долго, баня остывала. А вот если партия моющихся состояла не из двух, а из четырёх человек, то совсем другое дело. Но далеко не во всяком доме имелись четыре таза и пара тридцатилитровых кастрюль.
У Сусанны Ивановны были и лишние тазы, и кастрюли-выварки, и те, кому своих не хватало, просили у неё. В качестве платы за амортизацию приглашали её мыться. Вроде бы всё честно. Но находились недовольные, которые считали, что старушка должна и охапку дров давать помимо посуды. Тем более что ей, учительнице-пенсионерке, дрова привозили бесплатно, а им приходилось покупать. Но тут Сусанна Ивановна стояла насмерть: никаких дров! -  «Меня посуда моет!»
Сначала я по малолетству не вникала в тонкости бартера и представляла это буквально, поэтому фраза меня смешила. И ещё я представляла неправильный букварь, в котором вместо «мама мыла раму» написано «рама мыла маму».

На жадность Сусанны Ивановны иногда намекали и мои родители, правда, по другому поводу.
Сусанна Ивановна не только не топила баню, но и воду себе сама никогда не носила. Думаю, вряд ли бы она в её возрасте смогла это делать, даже если б захотела. Колодец у нас находился «под горкой» - на дне оврага с довольно крутыми склонами. Носить воду было очень тяжело. Носили все, в том числе и дети, и редко у кого из нас не было сколиоза. Старики тоже носили – те, которые смолоду привыкли к коромыслу, у Сусанны Ивановны же, судя по всему, такого опыта в молодости не было.
Ей воду носили Ваня Кеся и Лёнька Битон. За работу получали жалкие копейки, а то и просто «спасибо». Вот это моим родителям и не нравилось – говорили, что старушка могла бы и побольше платить.

В её маленьком домике чувствовалась культура быта, чего не было в большинстве наших деревенских домов. Вообще, женщины из мещанского и духовного сословий отличались определённой бытовой умелостью. Например, Сусанна Ивановна пекла пирог, используя керосинку. Как-то специально укрывала форму, и всё получалось. В печке она тоже пекла, но печка топилась по утрам, а на керосинке она делала пирог в любое время.
И всякие интересные вещички можно было у неё увидеть.
Когда я начала проявлять интерес к готовке, Сусанна Ивановна разрешила мне читать старинную «Поваренную книгу» (домой не давала). Интересно, сохранилась ли эта книга...
Ещё у неё имелся настоящий корсет из китового уса, правда, не в «рабочем» состоянии.
И, конечно, как все дореволюционные барышни, Сусанна Ивановна отлично вышивала. Судьба её бесчисленных великолепных вышивок мне неизвестна, им было бы самое место в музее, но их там, к сожалению, нет.

А какие она умела делать бумажные цветы – просто обалдеть! У неё дома всегда была кипа красивой цветной бумаги разного типа: жёсткая глянцевая, мягкая «жатка», вощёная и т.п. И где только брала?.. Я не видела, чтоб такая бумага продавалась в магазинах тогда.
И поскольку я с первого класса активно участвовала в самодеятельности, танцевала, мне часто требовалось украшение в виде венка, который Сусанна Ивановна охотно делала.
Я не менее охотно наблюдала за технологическим процессом. Иногда использовался такой приёмчик: готовый цветок или бутон окунался краями лепестков в манную кашу, в результате выглядел очень фактурно и выразительно.
Один раз, на очередном районном смотре художественной самодеятельности, мне предстояло нарядиться в национальный украинский костюм .В сценарии был момент, когда дети должны появиться перед зрителями в национальных костюмах всех тогдашних союзных республик. Костюмы мы должны были делать «своими силами», по картинке. В моём костюме, конечно же, предполагался венок с привязанными к нему разноцветными атласными лентами. И, конечно же, Сусанна Ивановна опять для меня постаралась – венок получился роскошный, просто супер, цветы были и очень похожими на настоящие, и в тоже время совершенно сказочными. Я чувствовала себя в этом венке не украинкой, а принцессой.

И живые цветы у неё были самые лучшие – и на Поповке, и во всей деревне. В палисадник она нас, детей, не пускала, поэтому я частенько летом «висела» на её заборчике, любовалась цветами.
Шапки георгинов невероятных расцветок и величиной с мою голову, всевозможные и невозможные мальвы – от белых до тёмно-фиолетовых, почти чёрных, ажурные заросли космеи, знойно-золотые рудбекии… Названий большей части её цветов я не знала.
В начале лета у Сусанны Ивановны цвели маки, их пронзительно-алый цвет буквально гипнотизировал. Всё же есть в этом цвете, алом, что-то особенное, если не сказать мистическое.

А вообще с цветами в то время в деревне, с большинством палисадников, было что-то не так.
Почему у многих «золотые шары», своего рода символ деревни, выглядели, несмотря на свою солнечную расцветку, так уныло и безрадостно, наводили вселенскую тоску?.. Что в них было неправильного? Не тот фон? - Серые брёвна вместо белой стены?..
Почему разросшиеся космеи создавали  не изобилие красоты, а эффект запустения?


Сейчас в нашей деревне много цветников, один другого краше. Может быть, на их фоне палисадник Сусанны Ивановны показался бы скромным и незатейливым.

Во время учёбы в институте и в последующие годы я редко бывала дома – только на каникулах и в отпуске, с Сусанной Ивановной виделась мало, и о её последних годах почти ничего не знаю. Её когда-то уютный беленький домик попал в плохие руки, да и время его вышло, он осел, скособочился, потом совсем разрушился, а палисадник необратимо одичал и зарос.

Tags: 60-е, детство в 60-е, прошлое, прошлое деревни
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments