Valya (valentina_ak) wrote,
Valya
valentina_ak

Categories:

НОБвУТД - 3. Посуда

3. Посуда

К тому моменту, когда я закончила школу и поступила в институт, у нас в доме почти не осталось столовой посуды. Она изредка билась -  мытьё в тазу тому способствовало, а иногда кто-то что-то ронял и разбивал, и в результате осталось всего лишь несколько штук разнородных тарелок, стаканов и чашек. Особенно жалко было, что разбились две из четырёх тарелки то ли китайского, то ли японского фарфора. Их однажды привёз отец, а он, если случалось купить что-нибудь из посуды, брал на четверых, по количеству детей, как будто им с мамой ничего не требовалось.

Тарелки были с изящным рисунком, тонкие, лёгкие, хоть и глубокие, и буквально просвечивали, если смотреть через них «на свет». Недавно я узнала, что это так называемый костяной фарфор. Где уж отцу удалось отхватить такую красоту – не помню, скорее всего, на какой-нибудь партийной конференции. Первое время мы из них даже не ели, берегли. Но по мере уменьшения общего количества посуды в ход пошёл и костяной фарфор.

Маму тревожило такое положение вещей. Ни в местном магазине, ни в магазинах ближайших городков, куда можно было доехать автобусом, посуды в свободной продаже не было. Но ведь в семье есть незамужние дочери – а вдруг свадьба?.. Бегать по всей улице, просить тарелки у соседей? Вряд ли удастся что-то найти, по крайней мере – в нужном количестве, соседи сами, скорее всего, надеялись, в случае чего, на нас.

Легко догадаться, что, увидев в одном из донецких магазинов тарелки, я захотела купить их как можно больше и отвезти домой. Эти тарелки были далеко не из костяного фарфора – толстоватые, тяжёлые, с невыразительным рисунком, но всё же это были тарелки, которые можно купить, из которых можно есть.
Конечно же, где-то продавалась – «по блату», «из-под прилавка» или ещё какими-то хитрыми способами – и другая посуда. В сервантах и «стенках» у некоторых моих городских знакомых стояли красивые сервизы. Особенно престижным считался сервиз «мадонна», то ли чешский (говорили - чехословацкий.), то ли немецкий (говорили – гэдээровский). Описать не могу, не уверена, что я его вообще видела.
Но и он, как я узнала много позже, не был пределом совершенства и престижности. Узнала я об этом так.

В начале 2000-х, в Центре дополнительного образования детей, где я работала тогда, случился инцидент – из учебного кафе пропала чашка из модного небьющегося материала. Прошёл слух, что преподавательница, обучающая барменов и официантов (Наталья), подозревает в краже коллегу – преподавательницу, обучающую продавцов (Надежду). Та прознала о подозрениях, пришла в кафе, и далее между дамами имел место такой разговор.
«Наташ, я слышала, ты думаешь, что это я у тебя чашку спёрла?» Наталья не отрицала, что именно так она и думает. Тогда Надежда сказала: «Наташ, ты знаешь, я при советской власти 16 лет работала товароведом. Чтоб ты поняла, что это такое, я тебе объясню. У меня под всеми кроватями лежат коробки с сервизами – в шкафах места не хватает. Наташ, это такие сервизы, которых ты вообще никогда не видела. Их хватит не только моим внукам, но и правнукам. Так что твоя сраная чашка мне даром не нужна».

Понятно, что и я таких сервизов в 70-е годы не видела.
Зато те тарелки, которые мне попались, были недорогие и стояли свободно, за ними не было очереди, их можно было купить в любой день. Денег-то у меня в тот момент, когда я их увидела, не было, требовалось поднапрячься и накопить, откладывая со стипендии и с того, что мне высылали родители.

До каникул было ещё далеко, я успела собрать нужную сумму, и тарелки были куплены. Куплены, как сказал одногруппник, который мне помогал везти их в общежитие, «числом поболее, ценою подешевле».
На каникулы я поехала с тяжеленным чемоданом, куда упаковала тарелки, переложив их кое-какими своими вещами, чтоб не побились. Нести чемодан я, разумеется, сама не могла (а сумок и чемоданов с колёсиками в то время не было ещё и в помине). Надеялась на молодых мужчин-попутчиков. И, действительно,  мне никто не отказал в помощи, хотя я сразу предупреждала, что чемодан очень тяжёлый. Некоторые даже делали вид, что им этот вес нипочём. 

Вокзал, поезд, вокзал, автобус, автовокзал, автобус… Ура мужчинам, готовым бескорыстно помочь хилой девушке тащить её неподъёмный чемодан.

Не зря моя мама испытывала уважение к мужчинам на генетическом, так сказать, уровне. Про неприятных ей женщин она могла сказать что-нибудь обидное, особенно могла проехаться насчёт толщины. Но габариты мужчин (даже тех, которым отнюдь не симпатизировала) не высмеивала никогда, даже не говорила «толстый», только – «солидный».

От остановки автобуса до дома родителей - два километра, это был самый рискованный участок пути в том смысле, что сильно рассчитывать тут на чью-то помощь особо не стоило. Могло получиться так, что из автобуса на остановке выйду я одна,  и по дороге тоже буду идти одна, а машин в деревне в первой половине 70-х практически не было, кроме колхозных грузовиков (это сейчас машины есть в каждом доме, и на дороге можно не волноваться – кто-нибудь из проезжающих мимо подвезёт). Но тогда только и оставалось надеяться на случайный грузовик.

Оказалось, однако, что у меня есть попутчик. Я его узнала – это был одноклассник одной из моих старших сестёр, Сергей К. У него было забавное прозвище, он, кроме того, смешно произносил звук «ш» - что-то среднее между «ф» и «с», и был маленького роста, ниже моих 162-х. Он меня не узнал, тем не менее, сразу предложил помощь. Через несколько метров он спросил: «Вы фто, девуфка, фтангой занимаетесь?»

Мне было неловко перед ним, я пыталась придумать, как помочь ему нести мой чемодан, но он отверг все мои попытки и, донеся чемодан до самого дома, сделал самый существенный вклад в транспортировку неподъёмного груза. Два километра – это ведь не сто или двести метров.

Тарелки вскоре понадобились - разбились послдение из тех, что оставались, да и соседи не раз приходили за посудой, если случались многолюдные застолья. А несколько позже младшая сестра вышла замуж, была свадьба и полный дом гостей. И хотя многие гости, подвыпив, и не желая «грязнить лишние тарелки», норовили есть с общего блюда, мой труд, а точнее – труд самых разногабаритных джентльменов, «пропал недаром», как сказал небезызвестный политический деятель. Ещё раз ура джентльменам. И ура привычке искать опору в наивной вере, что ничего даром не пропало.

Теперь в родительском доме живёт моя младшая сестра, родителей уже нет в живых. К сестре приезжает дочка с семьёй, на лето оставляют внуков. В доме кое-что радикально изменилось – убрали русскую печку, провели газ. Но, не удивлюсь, если большая часть тех тарелок – некрасивых на фоне современного посудного изобилия и невостребованных - и сейчас ещё стоит где-нибудь в кладовке.


Tags: 70-е
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments