?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Поездки – продолжение

Романтика поездок и походов в советские годы не была уделом лишь профессиональных «бродяг» - геологов, она проникала, как вода в щель, в жизнь многих молодых людей, заполняя собой, видимо, какие-то пустующие ниши в душе. И очень сильно подпитывалась поэзией тех лет, песнями. «Мой адрес не дом и не улица, мой адрес Советский Союз…»
И это при том, что существовало пренебрежительное понятие «летун» - человек, который часто меняет работу, а одним из высших профессиональных достоинств (едва ли не самым высшим) считалось проработать на одном и том же месте с первого рабочего дня и до пенсии.

Романтика поездок поощрялась ещё и потому, наверно, что в те годы были открыты нефтяные месторождения, строился БАМ и тому подобное – нужны были лёгкие на подъём люди.
Сталинская система, когда великие стройки коммунизма осуществлялись руками заключённых и полукрепостных крестьян, с радостью покидающих голодные деревни, если удавалось вырваться, хотя бы и на ту стройку, - это система уже приказала долго жить.

А целина?!..
В начале 60-х в Нечерноземье был так называемый «хрущёвский голод» - колхозы не справлялись с производством зерна, хлеба катастрофически не хватало. Других продуктов тоже, разумеется, не хватало, но когда нет хлеба, который в России всегда был «всему голова» - это уже называлось голодом.  Был ли «хрущёвский голод» в других местах – не знаю. В Ташкенте мне говорили, что у них, например, проблем с хлебом в те годы не было, поскольку снабжение зерном, производимым в других республиках, зависело от того, выполнял ли Узбекистан план по хлопку: если выполнили – значит, хлеб будет.

Когда к нам в магазин привозили хлеб, за ним шли целыми семьями, часто даже с грудными детьми, поскольку, как правило, давали «по буханке в одни руки». Младенец тоже считался покупателем. Из чего делался этот хлеб, даже не представляю. Сверху корка, а внутри было непохоже на хлеб. Позже стали добавлять кукурузу, хлеб приобрёл нормальную консистенцию, не размазывался, как повидло, но вкуснее особо не стал.
Кукуруза – это было увлечение Хрущёва, он решил, по примеру Америки, везде её посеять и откармливать таких же свиней, как в Америке. Не получилась.
Наш отец долго упирался, не хотел сеять кукурузу, так как знал, что у нас от неё толку не будет, даже на зелёную массу смысла не было её выращивать, с него многократно «снимали стружку» в райкоме партии и в итоге «прижали», как обычно, ультиматумом: «Делай, что сказано, или партбилет на стол».

Появилась в верхах и была осуществлена идея распахать степные целинные земли, на целину «по комсомольскому призыву» и просто так поехало очень много молодых людей. Бодрые песни про целинников звучали по радио чуть не целыми днями. «Ой, ты, зима морозная, ноченька яснозвёздная, скоро ли я увижу свою любимую в степном краю? Вьётся дорога длинная, здравствуй, земля целинная…»
Целина помогла не надолго – зерно как начали закупать за границей, кажется, в 1963 году, так и продолжали, больше 30 лет. Недавно перестали. Поэтому мне странно слышать про «зарастающие колхозные поля» как про великую беду и катастрофу.

Стройки, целина – это была, так сказать, кондовая официальная романтика.
Освоение севера, тайги –  тоже официальная, но эта красивая северная и таёжная романтика легко находила искренний отклик.
«Там веками ветры да снега мели, там совсем недавно геологи прошли… А ты улетающий вдаль самолёт в сердце своём сбереги… Под крылом самолёта о чём-то поёт зелёное море тайги…»
«В седине провода от инея, ЛЭП-500 – не простая линия, и ведём мы её с ребятами по таёжным дебрям густым…»
«Так уж вышло, что наша мечта на плакат из палаток взята, с нас почти исторический пишут портрет, только это, друзья, суета …»

И, конечно, «люди посланы делами, люди едут за деньгами, убегают от обид и от тоски, а я еду, а я еду за туманом, за туманом и за запахом тайги…»

Была и романтика, не связанная вроде бы с официальной пропагандой передвижения по стране. Это была романтика туризма. Ходили в тайгу, сплавлялись по речкам, но самым популярным был, по-моему, горный туризм. Альпинизм – тоже, но с ним было посложнее. Хотя бы потому, что снаряжение стоило дорого.
«Кто здесь не бывал, кто не рисковал, тот сам себя не испытал, пусть даже внизу он звёзды хватал с небес…»
«Лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал…»
«Парня в горы тяни, рискни… там поймёшь, кто такой».
Высоцкого можно цитировать бесконечно. Раньше могли слушать бесконечно.

А таёжные походы?..
«Милая моя, солнышко лесное…»
«Солнца не будет, жди не жди, третью неделю льют дожди, третью неделю наш маршрут с доброй погодой врозь, а у костра ни сесть, ни лечь…»
Турклубы с незамысловатыми самодеятельными туристическими песнями переросли в клубы  самодеятельной песни, это были уже не только и не столько туристические песни, сколько «мировоззренческие». Но – с той же атрибутикой: походы, палатки, гитары, костры…
Я несколько раз была на фестивалях самодеятельной песни под Чимганом. И когда жила в Ташкенте, и потом прилетала. (Кстати, одно время я была в составе республиканской сборной по горному туризму, сборной Узбекистана, конечно).

Эти походы-поездки, костры с гитарами и песнями – это был особый пласт культуры в советские годы. Весьма притягательный, и лично мне он стал неинтересен только тогда, когда в нём появился душок «элитарности».

За деньгами ли, за запахом тайги или ещё за чем, но отправиться в незнакомое место легче было человеку бездомному. Бездомному – не значит одинокому, очень многие люди, не имеющие своего жилья, обзаводились семьями, снимали «углы», квартиры.
Кто-то жил с родителями, если площадь позволяла «втиснуться».

«Не знаю я, известно ль вам, что я бродил по городам и не имел пристанища и крова, но возвращался, как домой, в простор меж небом и Невой…»

Всё же возвращаться «в простор», даже между небом и Невой, было очень и очень тоскливо.
Донецк, Ташкент, Днепропетровск, Краснодар… Холостяцкие общежития, съёмная квартира – и никаких надежд в обозримом будущем на собственное жильё.
Мы с мужем решили (даже не решили, а как-то само собой подразумевалось), что не будем претендовать на «квадратные метры» в квартире, где он вырос, и где жили его мать и сестра. Двушка, метров 40 – что там было делить?..

Так и напрашивается вопрос: а что, неужели нельзя было купить квартиру??...
Нет, нельзя, квартиры не продавались, они были собственностью или государства, или предприятий («ведомственные»). Если ты жил в ведомственной квартире, то обязан был и работать на этом предприятии, которому принадлежала квартира, в случае увольнения квартиру терял. Впрочем, ведомственного жилья было совсем мало, можно сказать, ничтожно мало.


Были ещё и так называемые кооперативные квартиры, в 70-х их уже кое-где строили. Эти квартиры, построенные на средства или «силами» будущих жильцов, становились собственностью жильцов. Казалось бы, в чём тогда проблема, если есть такой вариант?..
Проблема была в том, что «вступить» в такой кооператив оказывалось практически невозможно, разве что по великому или, как ещё говорили, «глухому» блату.
Есть такой замечательный фильм Э.Рязанова – «Гараж», там про строительство кооперативных гаражей. В фильме, правда, есть один неправдоподобный момент: директора рынка «выкинули» из кооператива научно-исследовательского института, когда выяснилось, что гаражей на всех членов кооператива не хватит. На самом деле, директор рынка, скорее, сам бы выкинул всех и младших, и старших научных сотрудников. А в основном фильм очень правдоподобный, и он вполне мог называться не «Гараж», а «Квартира».


Когда моя старшая сестра и её муж решили расстаться с геологией и «осесть» где-нибудь, они уже выработали «полевой стаж» и по существующим тогда законам имели право поселиться в любом городе, кроме столиц и областных центров. То есть имели право на получение там жилья. Правда, каким образом должно было реализовываться это право, было не совсем понятно. Так же они имели право вступить в строительный кооператив в этих городах. Определённые накопления у них были, и зять объехал немало городков, где такое строительство в принципе существовало, но вступить нигде не удалось.

Размашистое выражение, пришедшее из прошлого - «срубить избу» - давно уже стало, скорее литературным эвфемизмом, чем бытовым понятием, потому что «срубить избу» было примерно то же самое, что «срубить» кооператив. И по затратам (весьма внушительным), и по доступности стройматериалов. Если речь не шла о каком-нибудь совсем уж завалященьком полусарайчике.
Доступность стройматериалов – в этом и была суть. То есть они-то и были недоступны, так как в свободной продаже их не было. Вообще.

Другая старшая сестра, которая в самом конце 70-х вернулась в деревню к родителям (её первая специальность была чисто городская – технолог пищевой промышленности, но перспектив получения жилья у неё тоже не было, переехав, она закончила заочно сельхозинститут, и впоследствии работала председателем сельского совета, главой администрации) рассказывала, как она добивалась разрешения для многодетной семьи купить кирпич. У них было человек 10 детей, жить в старой избушке было уже невозможно, хотели построить дом, и попросторнее, не 6 х 6, как строили в деревне, но районным властям их «аппетит» казался непомерным. В итоге сколько-то кирпича всё же купить разрешили, насколько я помню..

Так случилось, что нам, наконец, повезло – мужа пригласили на север. К 80-м годам в этом северном городке была уже, как говорили, «закрыта» прописка. То есть, приехав «просто так», человек мог и не устроиться никуда, потому что надо было где-то прописаться, а общежития были уже заполнены под завязку, в них надолго задержались те, кто так и не получил отдельное жильё.
Обещано было в течение 3-х месяцев, на самом деле – через 2 года, но всё же мы её получили, долгожданную квартиру, двушку. Мужу было 36, мне 32. Бросили якорь надолго.

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
chuchuna
Jul. 14th, 2013 07:23 am (UTC)
Песни эти романтические кружили голову невероятно! Нигде не была, у костров не сидела, даже компании с гитарой не было, но представляла я себе все, как наяву. Фильмы, книги, песни - все звало в дорогу! А как туда попасть, в тайгу-то? Я была такая девочка, что меня везде надо было за руку водить, сама ничего не могла - стеснительная, нерешительная, никакая в общем. Впервые в горы попала, когда мне уже за 40 было, и сразу на Памир, в составе тургруппы.
Гораздо позже поняла, как мне повезло, что не отправилась "за запахом тайги и за туманом", не известно, где бы я сейчас была((
valentina_ak
Jul. 14th, 2013 07:36 am (UTC)
Да, сильно кружили.
Мне и моим сёстрам очень добавляла смелости и решительности наша бездомность, по молодости (как тому пролетариату, которому "нечего терять..."). А потом, когда повзрослели и обзавелись семьями, то мотались уже не из-за романтики, а в поисках приемлемой жизни. Главным образом, жилья.
( 2 comments — Leave a comment )

Latest Month

August 2018
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner