?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Поездки

Страсть к путешествиям и тяга к перемене мест была у меня, как и у моих сестёр, врождённой, и до определённого возраста мы мотались по свету, то есть по той его части, что ограничивалась «железным занавесом», движимые этой тягой.
Может, и не только ею – требовалось как-то решать практически не разрешимый «квартирный вопрос», но необходимость что-то предпринимать в этом направлении дополнительно усиливала тягу: казалось, что где-то всё-таки есть возможность обзавестись собственным жильём, надо лишь хорошенько поискать и найти это место.
Очень чётко обозначил проблему и порождённый ею подход к жизни наш сын в возрасте трёх лет.
Мы тогда жили на севере; три месяца, в течение которых мужу как приглашённому специалисту гарантировали получение квартиры, растянулись на два года. Сын сказал, что станет лётчиком, и пояснил: «Я буду летать над всеми городами и смотреть, где дают квартиры. Где дают – там и будем жить».

Моё самое первое путешествие было пешим. Наверно, мне было года два, я шла от дома по грунтовой дороге, утопая по щиколотки в нежной-нежной пыли. Куда шла – не помню, помню только, что шла, шла… Может быть, я шла в Дубровку, в районный центр, из которого приехали мои родители. Слово «Дубровка» в доме звучало очень часто,  и я очень рано поняла, что это Город и дорога ведёт в этот Город.
А потом, видимо, благополучно по той же дороге вернулась обратно, так как никто меня не искал, никакой паники не было. Наверно, старшие сёстры просто сильно увлеклись чем-то и на пару часов оставили меня без присмотра. Эта мягкая дорожная пыль и ощущение пути и есть, пожалуй, первое, что я помню.

Когда мне было четыре года, а младшей сестре два, все наши уехали в Москву. Отец был председателем колхоза и решил свозить передовиков-колхозников на ВДНХ. Поскольку дело было летом, с ним поехала и мама, и они взяли с собой старших, которым было десять и восемь лет. Насколько я знаю, ехала вся большая компания на грузовике. Видимо, мама с детьми сидела в кабине, а все остальные – в кузове. То ли тогда ПДД позволяли такие поездки, то ли ещё и правил как таковых не было.
Бабка Ефимовна, которой поручили за нами смотреть, приходила нас покормить, а вечером некоторое время лежала с нами на кровати, ожидая, пока маленькая сестра заснёт. Я не засыпала ещё долго и после бабкиного ухода, но почему-то не боялась ни темноты, ни чего-либо другого.
Сейчас вспоминаю, и ужас берёт: ведь у нас в то время везде, в том числе и в доме, водились ужи! Они даже на стол иногда заползали, и мы их видели. Сейчас бы увидела ужа на столе – и в обморок грохнулась. А тогда совсем не боялась. (Бояться ужей я начала позже, лет с шести).
Наверно, это была последняя поездка в нашей семье, осуществлённая без моего участия и без жуткого скандала по поводу неучастия. Хотя, может, я и тогда просилась поехать, просто не помню.

В шесть лет я увязалась с мамой в поездку в Эстонию, к родственникам, они жили в городе Выру. В некотором смысле поездка оказалась для меня судьбоносной, так как именно после неё у меня в голове зародился образ того дома, в котором мы сейчас живём. Я впервые увидела городские удобства, и, наверно, подсознательно, но уже тогда мне захотелось соединить их с лесом, с нашей привольной жизнью на природе.

По пути в Эстонию я познакомилась ещё с одним непременным атрибутом городской жизни, гораздо более непременным, чем удобства, и абсолютно городским в то время, не имеющим никакого отношения к деревне. Я впервые попробовала мороженое.
Мы сидели в ожидании поезда, на который нужно было пересесть, в каком-то городе, на полпути к Выру, и я увидела, что люди едят странные стаканчики. Слово «стаканчики» мне почему-то не пришло в голову, я пыталась объяснить маме, чего я хочу, совсем другими словами: «Вверху большой кружочек, внизу – маленький». Мама купила мне коржик с дыркой посередине, я съела и сказала, что это не то. Потом она ещё что-то два раза покупала, я и это съела, и, наконец, было куплено мороженое в вафельном стаканчике. Не могу сказать, что оно мне сильно понравилось тогда. А вафельный стаканчик показался мне на вкус, как бумага, то есть совершенно несъедобным.

Через пару лет родители снова поехали в Москву, теперь уже со мной. Побывали у их старых друзей и у родственников. Там я впервые увидела телевизор. Кажется, мы были ещё в зоопарке и в Бородинской панораме, но это прошло как-то по поверхности сознания.
Не знаю, почему я так любила ездить. Меня ведь часто укачивало, даже в поезде.

Между дальними поездками удавалось побывать и где-нибудь поближе, в пределах района и области, родственников было много. Рейсовые автобусы уже ходили между населёнными пунктами, хотя и очень редко. Они были маленькими и сильно тарахтящими, казалось, вот-вот развалятся. Но вряд ли они были старыми в те годы.
Ездить на автобусе или на машине я любила только по шоссе – там был какой-никакой асфальт. По деревенским дорогам, грунтовкам, я даже на лошади боялась ехать. Ухабы, резкие подъёмы-спуски, уклоны в одну и в другую сторону – всё представлялось опасным, да таким оно и было. По ним летом иногда носились грузовики – на покос или свадьба – с полным кузовом людей, при этом женщины всегда весело и бесшабашно орали песни, я завидовала их смелости. Случалось, что и переворачивались.

В следующий раз в Москву я поехала после седьмого класса, это была какая-то экскурсионная поездка от школы, для желающих. У нас, если говорили «в Москву», то обязательно добавляли или «разгонять тоску», или «за песнями». Почему за песнями – не знаю.
Желающих-то, может, было и больше, да деньги на поездку были не у всех. Хотя билеты, особенно на поезд, стоили дёшево.
Деньги нужны были не только на билеты, но и на карманные расходы и на транспорт в Москве. Проживание и питание было бесплатным, мы жили то ли в какой-то простенькой гостинице, то ли в общежитии – в комнатах было коек по восемь. Экскурсии почему-то совсем не запомнились. Разве что Третьяковка, немножко.

В этой поездке я заметила, как сильно мы, деревенские дети, уже подростки, отличались от городских, раньше я это не замечала.
Я рассматривала людей в метро и удивлялась тому, какая у них красивая одежда и особенно обувь. Тогда я ещё не знала, что эти красивые и удобные вещи назывались волшебным словом «импорт». Мы, конечно, выглядели ужасно.
Во все последующие годы, до начала 90-х, я практически безошибочно отличала москвичей от приезжих именно по обуви. В 90-х всё смешалось. С тех пор и по сей день ни по обуви, ни по одежде никого точно не определишь.

Старшие сёстры в это время уже уехали из дома учиться. Самая старшая не избежала влияния романтики 60-х, решила стать геологом.
«Я уехала в знойные степи, ты ушёл на разведку в тайгу, надо мною лишь солнце палящее светит, над тобою лишь кедры в снегу. А путь и далёк, и долог, и нельзя повернуть назад…»

И до тех пор, пока сестра не ушла из геологии и не вернулась в родную деревню, её местонахождение было конечной целью многих наших путешествий. Таджикистан, Узбекистан, Казахстан… Мы, младшие, отметились почти во всех местах, где она работала. Только в Уссурийской тайге не побывали.

Мы так любили поездки, что нас ничто не смущало. Сутками сидели на вокзалах из-за отсутствия билетов – была такая система, что билет от исходной станции до конечной оплачивался сразу, но в случае пересадки (а по-другому на большие расстояния и не бывало) билет следовало в месте пересадки «компостировать». На самом деле это означало, что если билеты на нужный поезд есть, то тебе твой оплаченный билет «закомпостируют», а если билетов нет, то так и скажут – нет билетов.
Билеты, конечно, всегда были, но в самые дорогие вагоны – «мягкие» или СВ. И те, и другие обычным людям были не по карману, купейные -  и то далеко не всегда мы могли позволить себе, несмотря на общую вроде бы дешевизну проезда.

В аэропортах сутками приходилось сидеть, если билеты уже имелись. Почему-то рейсы задерживали постоянно и систематически (называлось это «по метеоусловиям», даже если погода и тут, и там была прекрасная), частенько сидели по двое-трое суток. Случалось и больше. Иногда из-за отложенных рейсов народу в здании аэропорта скапливалось столько, что не то что сесть, а стать негде было, и боялись выйти наружу – вдруг потом просто не сможешь зайти обратно.
А если билет заранее не был куплен, то и сидеть там было незачем.
Чтобы купить билет на самолёт, да и на поезд, люди вынуждены были выстаивать такие очереди, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Но раз хотели ехать, то приходилось и стоять.

Немного омрачало путешествия отсутствие еды и особенно воды в поездках. Своей еды надолго не хватало, в ресторанах было слишком дорого, а в буфетах или несъедобно, или бесконечные очереди. Впрочем, пока ездили без детей, всё это можно было перетерпеть. Вот с детьми… Я  резко разлюбила поездки и перелёты, когда сын был маленьким, однако, живя на севере, избежать их было невозможно.

И довольно сильно портили настроение туалеты. В больших аэропортах они были ещё ничего, на больших вокзалах – случалось видеть всякие, а вот на маленьких вокзалах… о-о-о… Сейчас кажется, что даже под пистолетом не станешь приближаться к такому заведению, а куда было деваться?

Моя первая поездка на Украину отличалась от всех предыдущих путешествий тем, что я ехала туда не «посмотреть», а поступать.
Приехала за месяц, там были какие-то лекции для абитуриентов. Свободного времени было достаточно, я гуляла по Донецку и удивлялась на каждом шагу. Певучая мова, которой я была очарована, слушая по радио украинские песни, в разговорах звучала куда менее привлекательно. Много полных людей - особенно женщин, в том числе молодых. На их фоне я смотрелась совсем задохликом.
Все женщины, и девушки, и даже девочки-школьницы носили золотые украшения. У нас в деревне золотое колечко или серёжки были большой редкостью.

Черешня!
Отец как-то привёз бог весть откуда саженец черешни, он прижился и один год даже плодоносил, чуть-чуть,  мне запомнился обалденный вкус черешни. А потом зимой деревце вымерзло.
Я купила полкило черешни и наелась её вволю.
В магазинах были всякие замечательные продукты: фруктовое и шоколадное масло, не говоря уже о сливочном, сыр, колбаса. Колбасу и сыр по желанию покупателя нарезали тонкими кусочками. В это время Донецк имел первую категорию снабжения.
На улице Артёма росли розы, очень много роз, там же находился студгородок, и я думала, что очень здорово будет жить именно здесь. У меня не было сомнений в том, что я поступлю.

Latest Month

April 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner