Valya (valentina_ak) wrote,
Valya
valentina_ak

Categories:

Вести с далёкого «идеологического фронта»

Совсем недавно, в комментариях в жж одного из моих «френдов» я описала несколько случаев из своей юности, связанных с «идеологическим фронтом». Решила добавить ещё один случай и оформить это у себя отдельным постом.

1. Школа.

В моём классе, начиная с 5-го, классным руководителем была мама, учительница литературы. Она была жутко загружена, а в обязанности ещё входило проводить тематические «пионерские сборы» в классе. Это она перекладывала большей частью на меня (хотя я не была председателем совета отряда, получается – я была серым кардиналом :)), но сама мама помогала с информацией. Тематика наша разнообразием не отличалась – живопись и литература. А чисто «идеологические» общешкольные «мероприятия» (пионерские и комсомольские) казались мне тошнотворными.

В 8-м классе, когда я уже вступила в комсомол, у меня появилась «должность». Произошло это так.

В нашей школе учился один парень, Коля М. по кличке Фидель. Он после 8-го класса уходил из школы, год болтался где-то «по северам» в полууголовной компании, потом решил продолжить образование и пришёл в 9-й класс.


Естественно, у него был уже богатый жизненный опыт, в ответ на вопрос «как поживаешь?»  он сыпал прибаутками (типа «как картошка – зимой не съели, так весной посадят», «как пуговица – всю жизнь в петле» и т.п.), и ходил в школу с бородой. Не длинной, но чёрной и окладистой (потому – Фидель). Популярность в школе у него была, конечно, бешеная.

И вот однажды мама приходит с работы и рассказывает. В учительскую заваливается группа пятиклашек, которым только что назначили вожатую (так было принято) из 9-го класса. Пятиклашки пришли, чтобы выразить протест: «Мы не хотим эту вожатую!» Директор: «А кого вы хотите?» Дети: «Дайте нам или Колю М., или Валю К.!» Мама не знала, смеяться или ужасаться :) «Дали», конечно, меня, по понятным соображениям. И я целый год была вожатой, получилось неплохо. Во всяком случае, мы проводили время довольно весело :)

Сразу скажу, что диссиденткой я, тем более в школьные годы, не была. Просто пионерские и комсомольские «мероприятия» в школе в самом деле были какими-то БЕЗУМНО тошнотворными.

2. Институт.

В институте я с удивлением увидела, что от комсомольской организации есть какой-то толк: стройотряды, дискотеки в общежитиях и т.п., всё это делалось «по линии комсомола». Один раз меня даже выбрали в комитет и у меня была какая-то «должность».

При этом в институте (хотя это был политех) преподавались, как и везде, т.н. общественные науки: история КПСС, философия, научный коммунизм. История партии особых проблем не вызывала, надо было заучить даты-события, философия местами оказалась даже интересной, а вот НК сразу начал сильно напрягать меня. Полагалось читать и конспектировать «первоисточники» (труды классиков марксизма-ленинизма), я читала-конспектировала. И то и дело натыкалась на утверждения, вступающие в противоречие с «текущим моментом».

Особенно меня впечатлило, это я помню, что победит тот строй, который обеспечит более высокую производительность труда. А то, что в СССР производительность труда всегда была ниже, чем в капстранах, это даже наша официальная пропаганда не могла отрицать. И разрыв не заметно, чтоб сокращался. Когда у меня поднакопилось вопросов, я пошла на кафедру НК и сказала преподавателю, что вот так и так, вижу нестыковки. Может, я что-то упускаю или чего-то не знаю – у меня получается, что наш строй обречён. Убедите меня, пожалуйста, что я ошибаюсь. Препод засмеялся и говорит: «А зачем мне вас убеждать??... У нас и без вас убеждённых людей вполне достаточно!» На экзамене я получила «уд.». Спасибо, что не «неуд» :)

Если представить, как выглядело моё «явление» на кафедру… Худющая молоденькая девчонка (а худоба в те годы, особенно на Украине, совсем не котировалась), которую без паспорта или студенческого не пускали на вечерние фильмы, плохо одетая, вдруг начинает что-то вякать про то, что «строй обречён» - наверно, это было действительно смешное и жалкое зрелище! Вряд ли оно могло вызвать у препода «серьёзную» реакцию.

3. Ташкент.

Я распределилась в Ташкент, и по приезде полагалось стать на комсомольский учёт. Подошла к комсоргу, задала несколько вопросов о том, чем у них занимается комсомольская организация. Выяснилось – ничем, только взносы сдают. Я спросила: «А если я не хочу быть членом такой организации, не стану на учёт и «выйду» из комсомола?» Комсорг очень удивился и ответил: «Как хочешь». И я «выбыла».

Но ровно через год мне пришлось некоторым образом столкнуться с одним из главных бойцов идеологического фронта в городе.

Летом от каждого предприятия посылали людей «на ягану», т.е. прореживать хлопок. (аналог русского действа «на картошку»). Нас привезли на две недели, разместили в хлипком, но огромном дощатом бараке («мальчики налево, девочки направо»), одновременно с нами привезли телегу хлеба, которую скинули в углу того же барака – наш хлебный запас на 2 недели. Воду для приготовления еды и умывания обещали привозить каждое утро. Через 3 дня хлеб превратился во что-то невообразимое – внутри непропечённые буханки стали жидкими, в них сидели мыши. Вода, которую нам привозили, жутко воняла. И главное бедствие – у всех началась диарея. Представьте себе бескрайнее хлопковое поле, от горизонта до горизонта, на котором нет ни кустов, ни деревьев… Единственным спасением были кое-где «полянки» сорняков, вымахавших под метр высотой. До которых, я прошу прощения, ещё надо было добежать. По немыслимой жаре.

К счастью, в этот день приехал с плановой проверкой работ секретарь горкома партии. Поднять наш боевой дух, так сказать. Он выступил перед нами с пламенной речью и уже сделал шаг к машине, но я сказала, что у нас есть проблемы и попросила выслушать. Он, насупившись, выслушал и про хлеб, и про воду, и про диарею. Моё выступление было коротким, но тоже пламенным, в заключение я сказала, что совершенно необходимо:

1) привезти сюда таблетки от диареи в большом количестве,

2) завозить свежий качественный хлеб через день,

3) воду ежедневно привозить чистую, а не тухлую.

Он разразился очередным набором лозунгов в стиле «в то время, как вся страна в едином порыве…»

Я, не услышав в его словах никакой конкретной реакции на наши проблемы, возмущённо-раздражённо спросила: «Так я не поняла – у нас будет фталазол, свежий хлеб и чистая вода?!» Он, ещё более возмущенно, рявкнул: «Нет!!» Я, предельно возмущённо: «Тогда фиг мы вам будем работать!!!»

Секретарь накинулся на бригадира с гневными вопросами, «кто такая», «что за безобразие» и т.п., выяснил и уехал.

Между прочим, таблетки нам привезли, вода стала значительно чище, а хлеб стали возить через день.

Когда я вернулась на работу, то сразу поняла, что прославилась. Ко мне подходили люди, которых я знала только в лицо, даже по имени не знала, здоровались, улыбались и говорили примерно одно и то же: «Расскажи, как ты секретаря горкома партии послала». Оказывается, он примчался к нашему начальству и нажаловался, что «эта девчонка» послала его на три буквы (ну, и умный ли он после этого, а?) Слух разнёсся мгновенно.

Я замучилась всем объяснять, что я хорошая девочка - я вообще НИКОГДА не ругаюсь матом! - и никого никуда не посылала.

Через пару дней меня вызвал главный инженер: «К нам приезжал товарищ Р., ты понимаешь, по какому поводу… Мы уже сообщили в горком, что наказали тебя». И почему-то шепотом: «Расскажи, как ты его послала…» :) Эх, жалко, я не спросила, как меня «наказали».

4. Днепропетровск, режимное предприятие.

Из Ташкента я переехала на Украину, устроилась на завод. В один «прекрасный» момент ко мне подошёл Петя, комсорг КБ, и спросил, почему я до сих пор не стала на учёт. Я ответила, что я не комсомолка. У Пети отвалилась челюсть и выкатились глаза: «Как?!! У нас же режимное предприятие!! Как тебя вообще сюда приняли???!! Немедленно вступай!» Я сказала, что не хочу.

Повторю, я не была диссиденткой, но уже вкусила замечательной вольницы без комсомольских собраний и повесток дня, и не хотела делать то, что мне не нравится. Петя спросил, сколько мне лет, мне было 24, он взвыл, что за 4 года (возраст в комсомоле был до 28) его из-за меня точно уволят. Я от него убежала и продолжала бегать «до победного конца». Выручали командировки – то я уезжала на 2-3 месяца «на объект», то Петя. Так и дотянула/

Петя не зря задавал вопрос, как я попала на режимное предприятие. Кадровик, проводящий собеседование при приёме, был кгб-шником, просеивал всех сквозь мелкое сито и отсеивал неподходящих. Но вот почему-то дядька проникся ко мне сочувствием или симпатией (мне показалось, что он родом тоже с Брянщины), он сам заполнял мою анкету (подчёркивал нужное), только задавал мне вопросы. Вопрос, состою ли я в комсомоле, не задал, видимо, ему и в голову не пришло, что можно не состоять, и подчеркнул «нужное». Человеческий фактор :)

А в целом режимники (1-й и 2-й отделы) «бдили» и сильно во всё вникали. Моему мужу (я с ним познакомилась в этом КБ, он был уже дважды разведён) основательно притормозили повышение, открытым текстом объясняя это его «моральной неустойчивостью».


Tags: Детство, идеологическая пропаганда, юность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments