Valya (valentina_ak) wrote,
Valya
valentina_ak

Categories:

"Мамочки"

В 1982 году мы жили в Кр-ре, на съёмной квартире. Муж часто ездил в командировки. В апреле я ушла в декретный отпуск, а в мае, когда В. уехал в очередную командировку, я попала в больницу с преждевременными родами. Что представлял собой типичный роддом тех времён, можно почитать вот здесь.

Меня привезли, как выяснилось, в лучшую больницу: она была ведомственной, принадлежала одному очень богатому предприятию, в ней имелось не только родильное отделение, но и единственное в городе отделение для недоношенных детей. Там их выхаживали.

Родильное отделение подробно описывать не буду - по ссылке много чего можно узнать, так было и в "моём" ведомственном. Кое-что упомяну, но заранее прошу прощения за натурализм и физиологические подробности.

Большая палата (хорошо хоть не коридор), где находилось много стонущих и вопящих женщин, матрас с клеёнкой (без простыни, но это прогресс: в середине 50-х, мама рассказывала, роженицы лежали на голых сетках даже без матрасов), запрет на всё личное, в том числе - запрет на бельё. Страшные, бурого цвета, старые пелёнки  для мам, более светлые, но сильно застиранные, пелёнки для младенцев. Бурые, часто с дырками, рубашки непонятных размеров вместо домашней одежды. Отсутствие душа, бутылка с марганцовкой в туалете, ёмкость, переполненная окровавленными пелёнками, которые не выбрасывались, а стирались и выдавались следующим роженицам. Да, всё так и было. Кстати, женщин в возрасте от 24 лет и старше, рожающих первого ребёнка, называли "старая первородящая".

Частично запомнилась беседа двух врачей, мужчины и женщины, особенно пренебрежительный тон беседы. Они говорили, стоя рядом со мной, как будто меня не видели: "Да, старая первородящая... Да ну, ляля будет килограмма на полтора... Так что за пару часов..."
С прогнозом ошиблись: пара часов вылилась в двенадцать, а ребёнок, к счастью, весил не полтора, а 2 кг 200 гр.

Детей мамам приносили только на кормление, и - не всем. Недоношенных не приносили - типа, незачем, они всё равно не готовы к грудному кормлению, слишком слабые. Я упрашивала медсестёр и акушерок показать малыша, отказывались: "Не положено". Спрашивала, как его кормят. Сказали:
- Из маленького пузырька с соской.
- Как он ест?
- Да у него там норма - всего-то 10 граммов... да и ту не высасывает...

Педиатр, зайдя в палату, сжалилась надо мной: повела к детскому отделению и вынесла на минутку моего ребёнка, дала подержать. Я спросила, почему у него такая головка, длинная...
- Приспосабливался к родовым путям. К году станет круглая, как у всех детей.

Через несколько дней нас перевели в отделение для недоношенных.

Там было много  крошечных "боксов", отделённых друг от друга невысокими ширмами. В каждом - кроватка для малыша, стул для мамы и пеленальный столик (на него также ставилась бутылочка для кормления). Находиться в боксе можно было только во время кормления, сцеживания и в случае, если ребёнок плакал. Медсёстры выкликали по фамилии маму плачущего, чтоб подошла, но мы очень быстро запомнили голоса своих детей и прибегали иногда раньше, чем медсестра начинала звать.

Откуда прибегали? - Из коридора или из подсобного помещения, где находился "сухожар" - железный шкаф с высокой температурой для дезинфекции бутылочек, ваты и т.п. Никакого специального помещения для "мамочек" (как нас там называли) не было, стульев тоже нигде не было. В подсобном помещении стояла длиннющая низенькая скамейка, как в школьном спортзале, только там мы могли посидеть вне бокса. Но просто зайти и посидеть не разрешалось.

Медсёстры спрашивали, кто хочет делать ватные шарики? (Забыла специальный термин-глагол, как это называлось). Мы, конечно, все хотели, потому что работа была сидячая и лёгкая. Вот на этой длинной скамейке мы и щипали вату, сворачивая в шарики. Точнее, проталкивая отщипнутый кусочек в узкое кольцо, образованное большим и указательным пальцами. Наполняли шариками пол-литровые стеклянные банки, ставили в сухожар. Наверно, всю больницу снабжали нашей "продукцией".

В коридоре находиться было тяжело не только потому, что отсутствовали стулья, но и потому, что мимо нас непрерывно сновали - нет, важно шествовали - медсёстры и врачи в белоснежных халатах и шапочках, женщины-врачи, как одна, все в красивых туфельках, и было заметно, как брезгливо они нас обходят, если мы не успели посторониться.

"Мамочки" представляли собой, конечно, ужасное зрелище, потому что в "недоношенном" отделении действовали те же запреты, что и в родильном. Тот же "дресс-код": жуткие, бурого цвета, бесформенные рубашки (на высоких - слишком короткие, на низеньких - длиннющие) и больничные тапки. Точнее, подобие тапок. Бельё, как и в родильном, запрещалось.

Кормить детей полагалось строго по времени, кажется, через каждые 4 часа. Первое - в 6 утра, последнее - в 12 ночи. Днём в перерывах можно было выйти в больничный двор. Сесть там тоже не удавалось - немногочисленные лавочки всегда были заняты больными, но можно было чуть-чуть погулять, переодевшись в свою одежду. Выходить больше, чем на 10-15 минут мы боялись - вдруг ребёнок заплачет? Со двора тебя не позовут. Да и слишком жарко было на улице, за 30. Так что пулей летели обратно и опять переодевались в больничную "робу".

В отделении находились не только женщины с местной пропиской, но и случайные бедолаги. Их с преждевременными родами привозили с вокзалов, с поездов и ещё бог весть откуда. Для них рядом с отделением была выделена комната, где стояли их сумки и раскладушки. Ни столов, ни стульев, ни холодильника, ни шкафов в комнате не было. Дети их тоже почему-то лежали отдельно от наших. Не думаю, что у них были какие-то другие условия. Наверно, точно такие.

Эти женщины могли в свободное время прилечь на свои раскладушки. И "не местных" в больнице кормили. Правда, почему-то они ели не в столовой, а брали еду "на вынос" (может, мест в столовой не хватало): дверь в комнату была часто открыта, и мы видели, как они едят, сидя на раскладушках и держа тарелку на коленях.
"Мамочкам" с местной пропиской больничная кормёжка не полагалась, а ночевали мы дома.

Повезло тем, кто жил близко от больницы. А некоторым, как и мне, надо было ехать через весь город. После ночного 12-часового кормления мы бежали на остановку, чтоб успеть на последний до перерыва троллейбус. Муж меня встречал на остановке, ехать нам было больше часа, я успевала поспать в троллейбусе и дома часа два. В пятом часу надо было вставать, чтоб успеть к 6-часовому кормлению.
Тем "мамочкам", которые жаловались врачам, что много уходит времени на дорогу и на сон почти не остаётся, и просили раскладушку, чтоб не ездить, врачи говорили: "Когда придёте домой с ребёнком, у вас и этого времени на сон не будет". И в большинстве случаев они были правы.

Ужинала я дома перед сном, завтракала тоже дома, а обед мне привозил В. На работе "пошли ему навстречу" - дали длинный обеденный перерыв, чтоб он мог съездить на рынок,  купить еду и отвезти мне. Еда - это творог, сметана и молоко или ряженка. Съесть надо было за 1 раз, пользоваться холодильником в отделении нам не разрешалось. А на жаре всё портилось мгновенно. Так что муж приезжал каждый день не только вечером, но и в обед. Найти место на лавочке во дворе больницы никогда не удавалось, мы отходили подальше, садились на бордюр, и я наскоро обедала, рассказывая что-нибудь про малыша.

Если б была хоть какая-то уверенность, что со здоровьем у ребёнка, пусть не сразу, но всё наладится, насколько было бы легче жить! Но врачи давали весьма обтекаемый прогноз: "Что-то пройдёт, что-то останется..." А медсёстры вообще не церемонились с "мамочками", не щадили ничьих чувств, прямо называя наших детей "кандидатами в ДЦП". Или ещё похуже.

Детки в отделении делились на "больших" (с весом более полутора килограммов) и на "глубоко недоношенных".  Понятно, что у последних шансов на выживание (а не то что на здоровье) было меньше, чем у "больших". И они иногда умирали.
Совсем не было шансов у 800-граммовой девочки, она умерла в ту же ночь, когда поступила. Её крошечное тельце не держало нужную температуру, несмотря на все попытки её спасти.
Умер полуторакилограммовый ребёнок молоденькой мамы-студентки - у него, помимо недоношенности, были пороки развития. Утром мы прибежали в больницу вместе с этой девушкой, но дежурный врач, пропустив меня, задержала несчастную маму на лестнице... Переодеваясь в раздевалке, мы слышали, как она рыдает, а врач пытается её успокоить: "Может, оно и к лучшему..."
Несколько малышей весом чуть более килограмма лежали "под кислородом" в специальных кувезах. Прогнозы относительно этих детишек были ещё более обтекаемые. Почти через год я встретила маму одного из них - её девочка выжила. Про двоих сказала, что - увы, а про остальных не знает.
Говорили, что на половине "не местных" умирают чаще. Возможно.

Глубоко недоношенных, у которых не сформировался сосательный рефлекс, мамы кормили через зонд. "Больших" кормили из бутылочек сцеженным молоком, у кого оно не пропало. Остальным давали молоко из "детской кухни". Единственная в отделении счастливица, которая кормила грудью, была мамой мальчиков-двойняшек, студентка.

Её малыши были здоровыми и доношенными, просто маловесными - по 2 кг 300 гр. Им нужно было набрать определённый вес, с которым полагалось выписывать. Что они и сделали относительно быстро.
Но сначала их мама не считала себя счастливицей: "Мне до родов вообще не сказали, что будет двойня! А когда я родила двоих, я так плакала, так плакала... Как мы жить будем?.. Ни жилья, ни денег, оба студенты... Родители мало чем помочь могут. С одним как-нибудь справимся, с двумя - нет. И я решила одного оставить в больнице. И оставила бы... Но никак не могла выбрать - кого".

Мой ребёнок набирал нужный для выписки вес два месяца. Где-то в середине этого срока у меня украли босоножки. Когда муж принёс мне обед, выйти из отделения оказалось не в чем. В больничных тапках категорически запрещалось. Я попросила одну из мам передать ему, чтоб вечером захватил мои домашние шлёпанцы (второй пары летней обуви у меня не было). От обеда в тот день пришлось отказаться. Хуже было бы, если б босоножки украли вечером. Позвонить насчёт шлёпанцев невозможно, уйти в больничных - тоже воровство. Так я и "шлёпала" в домашней обуви почти до конца лета.

Очень не люблю всё это вспоминать. Но и забывать, подменяя факты из собственной жизни чужими восторгами о прекрасной советской медицине, тоже нельзя.
Tags: медицина, прошлое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments