Valya (valentina_ak) wrote,
Valya
valentina_ak

«А я остаюся с тобою…» - часть III

Мы часто сравниваем, как и что в Рябчах, и как – в Никологорах на Владимирщине, в 300 км от Москвы.
Здесь мы, конечно, приезжие.
Не могу сказать, сколько ещё людей приехало сюда с севера, нам хорошо знакомы две семьи, о других слышали. Кроме «северян», есть переселенцы из бывших союзных республик. Также на ПМЖ обосновались тут бывшие военнослужащие и москвичи-пенсионеры. Поэтому общая численность пенсионеров среди жителей высока и составляет не менее 30%. (Не знаю, к какой группе отнести москвичей - «жертв чёрных риэлторов»).

В Вязниках, нашем районном центре, и в деревне Серково, километрах в 10, тоже есть «северяне», там они построили себе современные, несколько обособленные коттеджные посёлки.
В Никологорах по-другому, все мы купили «вторичку» и «ассимилировались».
Москвичи, уезжая из города, помогают решить квартирный вопрос своим детям. Но они, особенно одинокие пожилые дамы, покупают не дома, а квартиры с удобствами, у нас есть двухэтажки, а в центре даже пятиэтажки (наследие сельского «золотого века»).

Никологорам почти 400 лет (сайт в разработке).

Наверно, главное различие между Рябчами и Никологорами основывается на том, что Рябчи во время ВОВ оказались в оккупации и в зоне боевых действий, а Никологоры и оккупации избежали, и боёв на территории посёлка не было. Думаю, что последние разрушительные битвы в здешних краях были во времена нашествия Золотой Орды. Впрочем, это требуется уточнить.
Но факт: в посёлке, особенно в центре, много старинных зданий, пострадавших не от снарядов, а от времени и человеческого равнодушия. И от мародёрства. Без преувеличения: кругом руины, развалины и полуразвалины богатых купеческих домов. Когда я вижу их, у меня появляется сильное желание разбогатеть, выкупить и отреставрировать всё, что можно. А потом любоваться.

Более-менее целые дома используются. Несколько небедных семей живёт в сохранившихся особняках. Они их купили, отремонтировали. Внутри, видимо, перестроили, но снаружи – что радует – оставили почти что первозданный вид.

Есть дома, которым повезло меньше, хоть они и устояли в неравной битве со временем. В них расположились всякие начальственные офисы, милиция. Эти владельцы исторических хором ремонтом особо не озабочены и не церемонятся с ними.

А ещё есть такая напасть, как сайдинг, да. Я ничего не имею против сайдинга, когда им «оживляют» полусгнившую избушку-развалюшку или отделывают современные строения, но когда стены старинного дома с сохранившейся лепниной(!) оббивают сайдингом – слов нет. Так у нас «отделали» здание под торговый центр.

Жилой сектор Никологор состоит, помимо «многоквартирной» советской застройки, из частных домов, большей частью деревянных. Разрушенных «деревяшек» очень и очень много.
Посёлок газифицирован. При наличии желания и денег люди проводят в свои дома газ для плит и отопления. Так же дело обстоит и с водой, кто хочет – врезается в водопроводную систему, но стоит это не дёшево. Центральная канализация есть лишь в части посёлка. В других местах – или отстойники, или «удобства на улице». Кстати, грамотно оборудованный отстойник ничем не хуже центральной канализации.

И, возвращаясь к различиям (диалектов касаться не буду): какие здесь наличники! Даже на самых плохеньких домишках. Когда-то слова «деревянное зодчество» ассоциировались у меня с музеями и туризмом, а здесь оно, это зодчество – вокруг и рядом. Это одно из моих первых впечатлений после приезда. Ведь в Рябчах, где я родилась, войной было уничтожено всё. В некотором смысле, если говорить о народной эстетике, я выросла на пустом месте: всего лишь за 11 лет до моего рождения 2 церкви на Поповке были разрушены до фундамента, дома сожжены. Люди уходили в ближние леса, первое время жили в землянках, а потом отстраивались по принципу «не до жиру, быть бы живу». Наверно, до войны там тоже был какой-то свой стиль и местные зодческие традиции, но всё было уничтожено и забыто. А в Никологорах – частично сохранилось.
Проходя мимо ремонтирующихся старых домов, мысленно прошу хозяев: «Только не выбрасывайте наличники!» Но почти все, расширяя оконные проёмы, выбрасывают старое «кружево». Хотя к обивке из блокхауса наличники очень подходят. Впрочем, на большие проёмы старые наличники уже малы, а заказывать новые – дорого. Делать-то их делают, конечно.

Не знаю, хорошо ли, плохо ли, но мы (я и мой муж) очень далеки от того, чтобы что-то здесь «поднимать», «возрождать», тем более кого-то «окультуривать» - просто живём. Знакомых у нас много, от местных бизнесменов до личностей весьма непутёвых, а более-менее тесно общаемся с 3-мя семьями.
Одна семья – это наши соседи-дачники, пенсионеры, А.В. и Г.И. Но не приезжие дачники, а местные. У них квартира в двухэтажке, в 10 минутах ходьбы, а рядом с нашей усадьбой – дача. Пожилые люди, за 70, очень приятные.
Вот, подумала про соседей и сообразила: как же я упустила из виду ещё одну отличительную особенность Никологор! - Здесь все «гоняют» на велосипедах, независимо от возраста. Просто Амстердам. Или сплошной тур де Франс. Соседи наши летом на дачу пешком не ходят, в центр, впрочем, тоже. (Прямо как «наши люди в булочную…») Только на велосипедах.

Вторая семья – «северяне», 17 лет назад приехали с европейского севера России, Г.В. и В.Э. Оба продолжают работать. Она – врач-физиотерапевт, он (бывший директор ПТУ) ведёт шахматный кружок в школе. У них уютный дом, ухоженный сад, масса энергии (хотя обоим по 70) и море оптимизма.
Благодаря общению с ними мы в курсе проблем местной больницы, главная – нехватка врачей и возраст работающих (предпенсионный и «младший пенсионный», моложе сорока практически нет).

Третья семья – молодые люди, Лёша и Инна. Лёша местный, Инна из семьи русских переселенцев из Киргизии, приехали сюда примерно в 90-м году. Им, соответственно, 37 и 29 лет. Двое детей, 10-ти и 4-х лет.
Лёша – мелкий фермер, собрал «из ничего» кучу всякой техники, землю большей частью арендует. Выращивает зерновые на продажу, заготавливает и продаёт сено; кроме этого, пашет-сеет-жнёт по найму. Инна занимается детьми и хозяйством, у них две коровы, телята, свиньи. Молоко продают.
Лет 7 назад они купили себе небольшой деревянный старый дом, с газом , за 70 тыс. (сейчас цены другие, многократно взлетели), воду провели сами. Часть денег на дом (50 тыс.) заработали буквально за сезон на ягодах и грибах. Дом привлёк тем, что вокруг много свободного места, планировали ведь обзаводиться техникой. Сейчас делают пристройку к дому, к ним перешёл жить отец Инны, когда мама умерла.
На Канары отдыхать не ездят, но на необходимые для них вещи хватает. Есть подержанный, вполне приличный Фольксваген, скутер (для Инны), бытовая техника.
Недавно они попросили помочь подключиться к Интернету. Вообще-то связь здесь, как и в Рябчах – пародия на нормальный Интернет. Мы можем только мечтать о том, чтобы всё открывалось «по щелчку». Первую ночь Лёша просидел в сети почти до утра, выискивая что-то по своей сельскохозяйственной тематике.

Ещё недавно Лёша высказывался в том смысле, что уже не сможет работать «с начальством», привык быть сам себе начальником. А этой осенью, Инна говорит, впал в депрессию (не путать с запоем). Я думала, он от работы устал, а как же – с начала весенней пахоты и до конца осенних работ – трудовая «гонка»!, но нет, не от работы – «от мыслей». Заранее боится, найдёт ли весной заказчиков и покупателей?
И не нравится ему в Никологорах, хотя сам практически вырос здесь. Говорит, что куда ни поедет – везде лучше, чем у нас, у нас хуже всех. Не знаю, насколько он прав.

Лёша рассказал, что в соседнем районе в какой-то деревне (название забыла) директор бывшего совхоза оказался умным мужиком. Сумел так хозяйство реорганизовать, что люди работу не потеряли и хорошо зарабатывают. Спрашиваю, чем же они там занимаются, неужели земледелие и животноводство сделали прибыльным, оно в колхозах-совхозах здесь было ужасно убыточным, дотируемым. Говорит, что занимаются «всем подряд», даже асфальтовый заводик имеют, и улицы в деревне все заасфальтированы.

«Всем подряд» напомнило мне такой факт: когда-то во Владимирской губернии только часть сельских жителей были собственно крестьянами - в основном, в тех уездах, где земля отличалась плодородием и где трудом крестьян можно было прокормиться.
То есть деревня – это совсем не обязательно крестьянский труд и «крестьянский уклад». Во всяком случае, было так.
А про Вязниковский уезд сказано, что «население занимается разными промыслами», перечисляются всякие ремёсла, в том числе: «Иконописью занимаются 1700 мужчин, а иконоубранством 600 женщин». Ну и, конечно, отхожие промыслы. (Информация курсивом здесь и далее из БЭ п.р. С.Н. Южакова).
К сожалению, и сейчас в Москве «промышляет» немалое количество трудоспособных мужчин из Никологор.
Хотя… Мне ли, прожившей больше 20 лет на севере, где вахтовый метод работы в порядке вещей, говорить «к сожалению»? Почему отходником быть хуже, чем вахтовиком? По определению?..















Tags: Владимирская область, больница в деревне, народная эстетика, приезжие, природа
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments